воскресенье, 2 октября 2016 г.

РАСПРЕДЕЛЕННЫЕ КОГНИТИВНЫЕ МОДЕЛИ В РЕГИОНАЛЬНОМ ПЛАНИРОВАНИИ

РАСПРЕДЕЛЕННЫЕ КОГНИТИВНЫЕ МОДЕЛИ В РЕГИОНАЛЬ-
НОМ ПЛАНИРОВАНИИ
Сухарев М.В. Распределенные когнитивные модели в региональном планировании // Рыноч-
ные преобразования в России и Карелии: опыт первого десятилетия и взгляд в будущее. -
Петрозаводск, КарНЦ РАН, 2003 г. - С. 66 – 76.


  https://docviewer.yandex.ru/?url=http%3A%2F%2Fcogsys.ru%2Fsites%2Fdefault%2Ffiles%2FPapers%2FSukharev_2003a.pdf&name=Sukharev_2003a.pdf&lang=ru&c=57f0aadf3d67

Финский исследователь Р.
Мантисало отмечает в своей замечательной книге «Региональное планирование, как межор-
ганизационное обучение» [1, с. 13], что планирование можно исследовать с двух различных
позиций – сосредотачиваясь на объекте планирования или же на процессе планирования.

 

Изучение процесса планирования, как коллективного мышления, как моделирования
желательного будущего в сознании группы планировщиков, анализ скрытых механизмов
планирования, совершенствование этих механизмов, основанное на их понимании, позволит
перейти на качественно новый уровень планирования, позволит перейти к конструированию
оптимальных планирующих человеко-машинных систем.

 

Человек вообще, если вдуматься, живет больше в воображаемом мире, чем в мире ре-
альном. Человек не ползет ощупью по улицам реального города. Он идет по улицам, соотно-
ся свое движение с мысленными образами зданий и тротуаров, образами, которые привязы-
ваются  к  реальному миру  за  счет  зрительной  информации. Человеку  достаточно  наличия
всего нескольких опорных, реперных точек для того, чтобы привязать мыслимые объекты к
реальному миру. Например, при движении в темноте). При этом, направляя свой путь, он
имеет в виду еще более далекие объекты, которых не видно в настоящий момент. Не органы
чувств, а только воображение говорят ему о существовании этих объектов. 
Более того, он соотносит свое поведение даже с объектами и событиями, которых еще
нет в настоящее время. С поездом, который придет через час или день. С продукцией, кото-
рая еще не выпущена с завода. С ребенком, который еще не родился. Человек живет, таким
образом, между прошлым и будущим, которые для него одинаково реальны.  Он всегда ви-
дит мысленно не только тот мир, что перед глазами, но и то положение вещей, которое еще
только должно наступить в будущем. Таким образом, он постоянно планирует, сознательно
или бессознательно, на минуты или на годы вперед, только для себя или для больших масс
людей. 

 

Если сравнить эволюцию биологическую и социальную, в этом пункте можно увидеть
принципиальное различие. В биологической эволюции варианты будущего устройства жи-
вых  существ  возникают  в  результате  случайных  комбинаций  генов. Живое  существо  при
всем желании не может отрастить себе (или потомкам) когти, рога, копыта или же избавить-
ся от них. 
В отличие от этого общество сначала придумывает новые машины, способы организа-
ции производства,  социальные преобразования, и  только  затем  реализует их на практике.
Поэтому планирование представляет собой один из важнейших механизмов социальной эво-
люции. 

 

В исследовании регионального  стратегического планирования, как процесса, основ-
ными объектами оказываются две системы: сам регион, как система, и модель региона, су-
ществующая в сознании планировщиков. В силу того, что это модель, система идейных кон-
структов,  информационных  блоков  и  взаимосвязей,  представляющая  собой  описание
региона, на основании которого происходит планирование, должна быть изоморфна системе
региона. То есть, каждому существенному для планирования объекту региона и отношению
между  ними  или  с  внешними  объектами,  должен  быть  сопоставлен  некий  теоретический
конструкт.

Планирование для таких сложных систем также приходится осуществлять коллектив-
но, хотя бы потому, что для планирования сложного современного хозяйства и социального
обслуживания  необходимы  специалисты множества  различных  специальностей.  Здесь мы
сталкиваемся с феноменом коллективного мышления. Оказывается, что общий план развития
территории во всех своих деталях не может быть разработан и не может содержаться в со-
знании отдельного человека. Более того, некоторые его части вообще не содержатся в чело-
веческом сознании, а существуют в виде таблиц, схем, чертежей и прочих документов,  в по-
следние годы и в виде компьютерных баз данных и математических моделей.

 

До последних десятилетий XX века в глубине общепринятых представлений о плани-
ровании находилось  скрытая философская установка   механистического, метафизического
типа, унаследованная от естественных наук XVII - XIX веков. Это установка, предполагаю-
щая вычислимость мира, возможность построения точных моделей мира или его частей и
разработки оптимальных планов. Причем оптимальность понималась просто как нахождение
минимакса по заданным параметрам. 

 

 

Хорст Риттель и Мел-
вин Веббер  в упомянутой ранее работе [3] обратили внимание на то, что существуют «по-
кладистые» (tame) и «зловредные»1 (wicked) проблемы. Физика, техника занимаются реше-
нием  «покладистых»  проблем.  Это  задачи  ограниченной  сложности,  позволяющие
построение достаточно точных моделей.

Tame (англ.) переводится, как «ручные», «покорные». Wicked – как «злые», «грешные», «сви-
репые». Риттель  использовал  для  уточнения  слово  «malignant»  (зловредные),  которое  я  ис-
пользую для перевода. 

Планирование в областях, связанных с обществом, почти всегда имеет дело со «зло-
вредными» проблемами. Прежде всего,   зловредную проблему трудно определить, ограни-
чить. 

Для  «зловредных  проблем»,  отмечает  Риттель,  не  существует  «правил
останова» (stopping rule) – то есть, невозможно сформулировать признак, позволяющий пре-
кратить итерации к оптимальному решению. 

Существует некий структурно-исторический «момент движения»,  «вектор» региона,
изменить  направление  которого  можно  или  очень  медленно,  или же  применив  большую
внешнюю силу; как правило, чаще всего планировщики должны рассчитывать на использо-
вание тех ресурсов, которые уже имеются, поскольку такой силы в их распоряжении нет. 

Поскольку в регионе всякий элемент оказывает влияние на другие и на регион в це-
лом, то эта модель должна быть целостной (холический, в системной терминологии) 

 

Подводя итоги рассмотрения понятия «модель», отметим важнейшие для региональ-
ного планирования черты:
-  модель региона представляет собой информационную систему, реализован-
ную в сообществе планировщиков и внешних носителей информации
-  это модель холическая, динамическая, эмерджентная и изоморфна региону,
как динамической системе не только по строению, но и по движению
-  динамическая модель региона реализуется в сообществе (коллективе) пла-
нировщиков, которое само по себе представляет социально-экономическую
подсистему (процессор), включающую, помимо людей, необходимые мате-
риальные средства
-  чем точнее нужен план, тем точнее нужна модель, тем полнее в ней должны
быть представлены все элементы региона и все их связи друг с другом и с
внешними объектами
  6 -  динамическая модель региона может быть преобразована в описание и из
описания развернута в систему действий

 

В настоящее время в мире быстро развивается целый ряд новых технологий планиро-
вания, принятия решений и обучения. Особенностью многих из этих новых технологий явля-
ется использование коллективного опыта, способности сообществ к принятию решений, кри-
тического  мышления.  Проще  говоря,  использование  коллективного  мышления.  К  таким
технологиям следует отнести:
-  управление знаниями (knowledge management)
-  коммуникативное планирование (communicative planning)
-  планирование с участием (participation planning)
-  организационное обучение (organizational learning) 
-  организационно - деятельностные игры (ОДИ)
-  распределенное мышление (distributed cognition)
-  компьютеризированная групповая работа (groupware) 
-  семантические сети (semantic networks)

 

Источником идей коммуникативного планирования является основополагающая рабо-
та Юргена Хабермаса «Теория коммуникативного действия», опубликованная в 1981 году
[9]. В настоящее время коммуникативные технологии планирование все чаще используется в
территориальном планировании. 
Пафос работы Хабермаса состоял в опровержении позиции Франкфуртской философ-
ской школы о том, что разум (reason) современного общества полностью (или почти полно-
стью, за исключением маргинальных течений) встроен во властные структуры.

 

Хабермас обратил внимание на то, что достигнуть участия других людей в выполне-
нии своих планов можно двумя принципиально разными методами. В первом случае нужных
от людей добиваются внешним способом, с помощью угрозы или денег, исполнители при
этом могут не знать полностью исполняемого плана и не быть с ним согласными. Во втором
случае организованного действия многих людей добиваются внутренним способом, когда «
… акторы идут на то, чтобы внутренне согласовать между собой планы своих действий и
преследовать те или иные цели только при условии согласия относительно данной ситуации
и ожидаемых последствий». При этих условиях « … Другой может соединить свои действия
с действиями Я» [10, с. 199-200]. Отметим, что «внутренне согласованные планы действий»
могут основываться именно и только на распределенной когнитивной модели ситуации

 

Мыследеятельность, по Щедровицкому – это «мышление, встроен-
ное в контекст практической деятельности» [11, с. 115].
Проблема ОДИ состоит в том, что: « … мы постоянно сталкиваемся с такими задача-
ми и заданиями, решение которых выше возможностей каждого отдельного человека и тре-
  8 бует участия в работе большого коллектива, составленного из представителей разных про-
фессий, разных научных дисциплин и предметов» [11, с. 115-116]. 

 

Организационное обучение
Хотя первые работы по организационному обучению2 появились еще в 60-е годы, но
активное развитие это направление получило, начиная с публикации в 1990 г. работы Питера
Сенге  «Пятая  дисциплина»  [12]. Нормативное  определение  «организационного  обучения»
дается через описание свойств «обучающейся организации», то есть, такой организации, ко-
торая способна создавать, находить и передавать знание, а также изменять свое поведение, в
соответствии с полученным знанием [13, с. 68]. Вводится также и понятие «обучающегося
региона» (см. напр. [14, с. 363]).

 

Аргирис и Шон так определили организационное обучение: «Организационное обуче-
ние возникает тогда, когда члены организации действуют, как обучающиеся для организации
агенты, реагируя на изменения внутри организации и в ее окружении, обнаруживая и ис-
правляя ошибки в теоретических схемах, используемых организацией и встраивая результа-
ты своих исследований в индивидуальные умственные образы и распределенные представ-
ления организации» (цит. по [15, с. 230], курсив мой). 

 

В рамках концепции организационного обучения Аргирис и Шон вводят понятия обу-
чения с одной петлей3 (single loop) и с двумя петлями (double loop).  При обучении с одной
петлей ошибки отыскиваются и исправляются на основе существующего набора норм и пра-
вил [13, с. 68]. Члены организации обязаны следить за отклонениями от нормы, подавая сиг-
нал для петли обратной связи. При обучении с двумя петлями происходит и изменение самих
норм, правил и целей организации [13, с. 68]. Этот вид обучения намного сложнее, посколь-
ку люди с трудом пересматривают сложившиеся убеждения и принципы

В обычной обстановке эффективнее обучение с одной петлей, но в кризисных ситуа-
циях необходимо включение второй петли, иначе применение устаревших правил в новой
                                                
2
Организационное обучение  (organizational  learning), –  этот  термин   можно перевести и  как
«обучение организаций», но я сохраняю вариант, более близкий к английскому. 
  9 ситуации может привести организацию к краху. Значительное внимание уделяется деграда-
ции (deteriorating), при которой организация теряет способность к обучению. 

Мемы&медиавирусы

Loading...