пятница, 8 июля 2016 г.

Ассоциативный тест инверсии эмоционального отражения

1. Значения слов как терминов увязываются между собой набором ассоциаций, набор которых определяется не только значением терминов, но и главенствующим, наиболее часто воспроизводимым во времени эмоционально-когнитивным состоянием

2. Соотвественно, в обществе, где главенствующим фактором является экономический, идет массовое переосмысление знаков-артефактов культуры в ключе, отличном от того контекста, в котором эти артефакты были создавались изначально. Что внешне пороявляется как постмодернизм. Это что касается уровня коллективного.

3. Вытеснение, ускоренное забываание, придание общеизвестным фактам особенной, индивидуальной эмоциональной интерпретации, созадние стеретипов поведения и т.п. имеет целью минимизировать затраты на обработку информации индивидуальной эмоционально-когнитивной системой человека, имеющей те или иные устойчивые, стабильные во времени особенности

 

Психологи работают на уровне окраски эмоций – позитивной или негативной. Подразумеваемой целью их работы – привести клиента-пациента в устойчиво-позитивное, т.е. субъективно ему приятное состояние.

Прогресса в понимании можно достичь, если отбросить окраску, взять эмоции “по модулю”, фиксировать факт, что какие-то там эмоции есть и они достаточно ярко себя проявляют, т.е. являются достаточно “сильными”.

Сам факт наличия сильных эмоций говорит о том, что они высвобождаются в связи с прогрессом процесса оптимизации, упрощения восприятия фактов – таким образом, чтобы их можно было обрабатывать наиболее простым образом для данного конкретного типа знаковой системы. Т.е. фиксация яркой негативной эмоции по поводу нового или переосмысленного знака может говорить об его успешной интеграции индивидуальной когнитивной системой, склонной к именно к негативной интерпретации фактов. Тогда чисто в когнитивном аспекте этот процессс вполне позитивен – раз эмоции фиксируются, значит высвобождается часть лишней энергии, которая раньше шла на чрезмерно сложные попытки оперировать со знаками, имеющими позитивную окраску и такие же ассоциации, в рамках системы, где проще и чаще всего любому наугад выбранному факту или знаку будет присвоено значение с негативной эмоциональной окраской.

 

То есть видимо следует попробовать разделить окраску эмоции, определяемую, присваеваемую автоматически безусловно-инстинктивной сферой и силу эмоции, определяему степенью успеха процесса интеграции или ре-интерации знака в систему.

 

Мемы при всем при том присутствуют как уже готовый не к когнитивной переработке, а к быстрому и легкому усвоению продукт такой переработки. То есть мем как бы справшивает – подходит такой шаблон мысли к индивидуальной знаковой системе или нет? Оптимизирует он ее издержки или как? Если ключ подошел к замку, то знаковая система экономит изрядную порцию энергии, которая бы ушла на то, чтобы изготовить тот же, полезный для нее продукт самостоятельно. Энергетические издержки на поддержание знаковой системы и ее операций в результате интеграции в нее мема – падают. Фиксируется всплекс эмоций той или иной силы – что есть высвободившаяся когнитивная энергия. Отрицательные это эмоции или положительные – не суть важно.

 

http://elibrary.ru/item.asp?id=21757329

 

Шебанова В.И.

Ассоциативный тест инверсии эмоционального отражения

 

тест наиболее эффективно позволяет выделить лиц с острыми невротическими реакциями, которые возникают вследствие эмоционального перенапряжения при наличии неадекватных установок.

 

По мнению авторов, тест обладает высокой дифференцирующей способностью: его показания не меняются у здоровых людей при утомлении и в процессе адаптации к новым климато-географическим условиям. В группу риска, в плане развития невротических расстройств, попадают люди, которые дают более 6 инвертированных ассоциаций.

 

В качестве нейрофизиологических  предпосылок эмоциогенного пищевого поведения он рассматривает нарушения согласованной деятельности полушарий головного мозга, и в частности, усиление функциональной активности правого полушария при сниженной функциональной активности левого. По его мнению, преобладание правополушарной стратегии решения вербальных задач сопровождается нарушением передачи эмоциогенной информации из правого полушария в левое, что проявляется инверсией эмоционального отражения.Указанные нейрофизиологические механизмы (в их единстве) обусловливают патохарактерологические признаки аддиктов переедания, такие, как: алекситимию, неконструктивные копинг - стратегии – в том числе, стратегию «приема пищи» в стрессовых ситуациях как способ и средство ухода от реальности, и от решения проблем.И.А. Рукавишников (2006) утверждает, что инверсия эмоционального отражения (как нейрофизиологический механизм) приводит к затруднению осознаваемости эмоционального напряжения, что в свою очередь, обусловливает сосредоточение на определенном (негативном) круге переживаний [28]. Высокий уровень эмоционального напряжения подталкивает к поиску путей его снижения. Для пищевых аддиктов одним из таких способов становится прием пищи. В случае закрепления стратегии «переедания» в качестве доминирующей (с целью улучшения настроения) это приводит к формированию повышенной потребности в еде и избыточной массе тела. При этом в научной литературе, описаны многочисленные случаи сочетания и перехода одних видов аддикции в другие (например: когда алкоголики бросали пить, но становились эмоционально зависимыми от еды, что приводило к ожирению, и, наоборот, когда пищевые аддикты спивались в связи со злоупотреблением алкогольных напитков), что послужило основанием предполагать единство (общность) механизмов формирования всех видов зависимостей, по крайней мере, на начальном периоде развития аддиктивного поведения

Рассмотренные данные позволили предположить специфику эмоциональной реактивности и когнитивного стиля обработки информации у людей, которые «неудовлетворены» свои весом, что находит отражение в особенностях вербальной продукции (как способа познания субъективной интрацептивной семантики).Как было отмечено выше, исследователи отмечают коморбидность (сцепленность) расстройств пищевого поведения с нарушениями в эмоциональной сфере (депрессивным состоянием, тревожностью).

тревожные и депрессивные лица склонны к негативной интерпретации неоднозначной речевой информации (Richard, French, 1992; MacLeod, Cohen, 1993).

 

Близкие результаты относительно забывания грустных событий при воспроизведении образов своей жизни приводятся в исследовании Л.Ф.Бурлачука и Е.Ю. Коржовой (при описании методики «Психологическая автобиография») [7]. По мнению авторов, чем меньше количество грустных событий при воспроизведении образов своей

жизни, тем сильнее вытеснение. Соответственно, отсутствие грустных событий (как в прошлом, так и в будущем) указывает на чрезмерную защитную реакцию от психотравмирующих событий прошлого и беспокойства за будущее [7, с. 143; с. 146; с. 192; с. 205].

 

Нет сомнений, что процесс «забывания» обеспечивается механизмами психологической защиты (отрицанием, вытеснением, подавлением, оглушением и др.), которые способствуют стремлению человека избавиться от неприятных эмоций путем отвержения определенных аспектов внешней действительности или путём искаженного оценивания нежелательных явлений прошлого, настоящего или будущего

 

На наш взгляд, стратегии «переедания» и «ограничения» − это

Приведенные данные в значительной степени подтверждают предположение, что различные эмоциональные ригидный привычный способ адаптации в ситуации эмоционального напряжения.

 

Приведенные данные в значительной степени подтверждают предположение, что различные эмоциональные  состояния влияют на разные стадии обработки информации, в частности, тревожность приводит к изменению внимания, селекции на ранних стадиях обработки информации, а депрессия − к негативной семантической трактовке и последующему более эффективному воспроизведению эмоционально отрицательного материала

 

Соответственно, у тревожных (лиц с повышенной чувствительностью к стрессовым воздействиям) в качестве защитной стратегии поведения преимущественно используется стратегия подавления негативной информации (поскольку ограничивает восприятие неприятной информации) (Mogg et al, 1992; Lavy et al, 1993). Однако при сильном или длительном (хроническом) стрессе такой контроль нарушается и провоцирует начало эмоционального расстройства (Mathews, MacLeod, 1994).

Некоторые авторы (Teasdale, Russell, 1983) отмечают, что описанные изменения в обработке эмоционально отрицательной информации характерны не только в состоянии клинической депрессии, но и в случае «организации» / создания подавленного настроения у здоровых испытуемых.

В определенном смысле вышесказанное подтверждается в исследованиях ряда авторов (Р.Ю.Ильюченок и др. 1989), в которых утверждается, что способность к вербальному воспроизведению из памяти определяется не столько природой фиксации следа, сколько возможностью его считывания, который определяется смыслом [13].

 

Таким образом, обзор многочисленных исследований, которые посвящены изучению влияния аффекта на обработку информации, свидетельствует о том, что сниженное настроение и тревога предопределяют особенности селекции и обработки эмоционально значимой вербальной (речевой) информации. Несколько иным образом проблема влияния эмоционального состояния на восприятие (понимание мира) рассматривается в научных трудах ряда авторов (В.К.Вилюнас, Л.С.Выготский, Р.Ю.Ильюченок, А.Н.Леонтьев, С.Л.Рубиншейн, А.Ш.Тхостов и др.) [13; 18; 33].

Л.С.Выготский, связывал специфический человеческий способ регуляции поведения с созданием и употреблением «психологических орудий» – знаковых систем. По его мнению, знаки как искусственные стимулы – средства, выполняют функцию авто стимуляции, и потому могут сознательно вводиться в психологическую ситуацию.

С.Л.Рубинштейн, связывал высший уровень саморегуляции с осознанным ценностным отношением человека к миру, самому себе, к другим людям. А.Н. Леонтьев, подчеркивая регулирующую функцию систем личностных смыслов, отмечал: «можно понимать и владеть значением, знать значение, но оно будет недостаточно регулировать, управлять жизненными процессами: самый сильный регулятор <...> «личностный смысл» [18, с.218]. Саморегуляция в этом понимании есть особая деятельность, «внутренняя работа» или «внутреннее движение душевных сил», которая направлена

на связывание систем личностных смыслов. По мнению автора, «…не существует «чистого» смысла… Смысл порождается не значением, а жизнью» (А.Н. Леонтьев, 1975) [18, с. 278-279].

 

между смысловыми и эмоциональными явлениями нельзя провести четко очерченной грани, что эмоциональные отношения есть основа смысловых образований, а понятие смысла служит лишь для специфической концептуальной интерпретации этих отношений

 

симптом анорексии (отказ от еды) может служить метафорой неадекватности межличностного общения мать — ребенок» \

 

Иначе говоря, переживание как особая деятельность смыслопорождения может выполнять регулирующую функцию и в ситуациях обыденной жизни.

 

Таким образом, сниженное настроение и тревога (как негативное аффективное состояние) не только предопределяет особенности распознавания, селекции, и обработки эмоционально значимой вербальной информации, но и особенности их семантики.

 

Ф.Гальтон, М.Вертхеймер, З. Фрейд, К. Юнг и их последователи считали, что «неконтролируемые ассоциации могут быть символической или прямой проекцией внутреннего, часто неосознаваемого содержания

сознания. Ассоциативные связи устанавливаются в процессе приобретения субъективного опыта − как опыта истории деятельностей…, обусловленных контекстом культуры…, и индивидуальным опытом» [30, С. 240 - 241].

По мнению Ф. Гальтона, ассоциации «являются важным доводом в пользу существования более глубоких уровней психических операций, глубоко погребенных под пластом сознания; эти операции помогают понять психические феномены, которые никак иначе объяснить невозможно» [6; с. 16].

 

Состояние эмоционального напряжения (тревожность, депрессия) обуславливает специфику распознавания, означивания, идентификации и интерпретации информации, что проявляется в инверсиях эмоционального отражения.

Состояние депрессии обусловливает преимущественное воспроизведение эмоционально негативных слов, в то время как повышенная тревожность предопределяет задержку реагирования и/или «забывание» эмоционально отрицательной информации (вследствие функционирования механизмов психологической защиты тревожная информации не допускается в «поле осознания»).

 

Инструкция звучит следующим образом: «возле каждого слова-стимула Вам необходимо поставить «знак» своего эмоционального отношения к нему. Это может быть или «+», или «0», или «-».

Соотношение реакций «+» и « - » позволяет выявить особенности аффективного состояния (эмоционального восприятия на текущий момент).

 

Как указывалось выше (при рассмотрении теоретической базы модифицированного варианта теста инверсии), люди с депрессивной симптоматикой склонны воспроизводить преимущественно «негативные» слова, в то время как тревожные – только «позитивные» слова.

В свое время еще З.Фрейд отмечал, что в случае актуализации проблемного состояния, вытесненная, значимая информация «всплывает» в виде описок, оговорок и сновидений. Мы считаем, что ход проведения методики создает условия для выявления взаимосвязи между конкретными символами и позволят объективировать латентное содержание бессознательного, выявить внутренний конфликт личности (бессознательное «выталкивает» на «поверхность» то, что актуально в

данный момент в семантическом поле респондента). Именно к этому вербальному материалу обращается третий этап теста.

 

Мемы&медиавирусы

Loading...