суббота, 30 января 2016 г.

ведь без подола киев невозможен

Я объясняю про фронт волны, –

печально сказал Адонис.

В.Пелевин "Смотритель"

Итак, построенная нами базовая супервентная модель настолько несовершенна, что реализованный на ее базе "наблюдатель" имеет весьма смутные представление даже о таких основополагающих вещах, как физическое время. Его "представления" более-менее адекватны происходящему в объективной реальности только в особенных случаях - когда на вход системы решеток через равные промежутки времени поступают фотоны. Кроме того, свои выводы такой наблюдатель может строить на основании того тока, который течет по двум его решеткам. А помимо фотоэмиссии, могут быть другие физические эффекты, приводящие к тому же результату.

Дальше, мы проговорили тему о том, что чем более сложным станет внутреннее устройство искусственно нами созданного наблюдателя (приближаясь при этом, например, к антропоморфному), тем больший временной диапазон будет им захватываться, отображаться, анализироваться и т.д. В свое рассмотрение мы также включаем коллективного наблюдателя, составленного из наблюдателей индивидуальных (т.е. специализированных), связанных сетевым образом.

Коллективный наблюдатель может составить еще более точное представление об объективной реальности, запомнить и проанализировать еще больший временной диапазон, расширить его в будущее и прошлое, путем воспоминаний, допущений и экстраполяций, делаемых с той или иной степенью уверенности, т.е. вероятностью.

В принципе, такого рода наблюдателем и является научное познание, наука. В периоды развития "фронт волны" утолщается, рамки между прошлым и будущим раздвигаются, знания об окружающем мире становятся точнее, "объективнее". В периоды спада развития науки идет обратный процесс, расцветают всякого рода шарлатанские лже-учения. Параллельно с этим, в сферу научного познания проникают свежие идеи, развитию которых мешали социально-окостеневшие, погрязшие в запутанной системе личных интересов и прочих школах мысли, научные концепции.

Нам же здесь интереснее будет сделать 2 вывода. Не суть важно, о каком наблюдателе мы говорим - базовом типа нашего "супервентного", индивидуальном типа антропоморфно-субъективного или о коллективном познании типа научного, всячески стремящегося к объективности уже даже на уровне выбора терминов. Важно, что он, наблюдатель есть. 

Теперь предположим обратное, что никаких наблюдателей нету. Невинный, с виду, вопрос - что будет с реальностью, которую материалисты именуют объективной?

Банальный аспект в том, что если калькулятор выключить, то все остальное, что было вокруг него продолжит жить своею жизнью. Но нам интересен случай, когда нет никаких наблюдателей вообще, ни простейших, типа калькулятора, ни сложнейших типа супер-эвм или адаптивных живых организмов. Нет - вообще.

По аналогии, мы можем предположить, что если выключить все калькуляторы с мемкомпьютерыми, если не будет живых организмов и прочего им подобного, то объективный мир останется. Биологи продолжат за нас дальше - из органической материи вновь возникнет органическая, начнется эволюция и т.д. и т.п. С биологами все понятно. Вопрос - откуда такие предположения? Ответ - из бытовой смекалки, облеченной в научные формы эволюционной теории.

Если же мыслить строго логически, мы можем утверждать иное, что все останется как есть, если у нас есть хотя бы один наблюдатель, способный сделать данное, безобидное с виду, крайне тривиальное утверждение. Соориентировавшись в сложившейся, после исчезновения всех прочих его коллег обстановке. Проверив, наши очень убедительные с виду гипотезы о том, что там в точности нашлось за горизонтом событий и как бы телеграфировав нам. Хотя и нас тоже, строго говоря, быть не должно - для чистоты эксперимента.

Однако мы исходим из предположения, что никаких наблюдателей нету вообще. Не осталось ни единого. Значит- не можем оперировать в терминах вроде чего бы мог наблюдать наблюдатель, которого больше нет, который не существует. Т.е. догадки тут у нас могут быть самые разные. У биологов - одни, у физиков - другие, у кого-то еще - третьи. На самом же деле - это непреодолимая логическим способом стена. 

Итак, что будет наблюдаться тогда, когда наблюдателя не будет? Наилучшим, вообще-то, ответом следует признать - ничего не будет наблюдаться. Раз уж нету ни одного наблюдателя, способного вести наблюдения. 

Т.е., заходя к теме с разных сторон мы получаем диаметрально противоположные ответы - ничего не изменится и все исчезнет. Причем, как бы, одновременно верно и то и другое. Рассуждая способом бытового опыта мы получаем один ответ, рассуждая строго логически - противоположный.

Раскопаем эту тему поглубже. Предположим, что у нас есть базовый, элементарный "супервентный" наблюдатель, подобный нами описанному, и один фотон, летящий к нему навстречу. И больше нет ничего. В частности, нету рулеток, чтобы померить расстояние, часов, чтобы засечь время - в мире нету ничего кроме фотона и нашего супервентного наблюдателя. 

Что в этом мире можно рискнуть назвать временем? Только события. Пока фотон летит, во внешнем по отношению наблюдателе мире есть одно событие - летящий фотон. В мире наблюдателя не происходит ничего. Времени во внутреннем мире наблюдателя нету - там ничего не меняется. Дальше фотон поглощается, электрон - эмитируется, что есть единичное событие. Во внешнем мире время уменьшилось с 1 до нуля, во внутреннем - увеличилось с нуля до 1. Фотон снаружи исчез - электрон внутри появился.

То есть, феномен времени завязан на то, что есть мир внешний, объективный и мир внутренний, субъективный. Причем время внутреннее течет в противоположную сторону от времени внешнего. Если сложить их чисто арифметически, то всегда будем иметь ноль.

Подобно феномену времени, все остальные, сугубо объективные, с виду, феномены имеют в качестве причины разделение на наблюдаемое и наблюдателя, на внешнее и внутреннее, объективное и субъективное. Т.е. объективное существует, становится таковым исключительно за счет субъективного. Объективное "вот такое" лишь потому, что "субъективное" такое же, но с обратным знаком. Как-то так можно все это изложить. В духе - "с точностью до наоборот".

Теперь избавимся от антропоцентризма. И сконструируем наблюдателя, отличного от базового. Как можно ухватить из технических по форме монологов Василия Ленского про многополярность, речь там идет не о 2-х базовых элементах типа решеток, а скажем о трех. Расположенным не последовательно, а хитрым образом. В принципе, такие же вещи можно ухватить и из наших гуманитарных по форме монологов про коллективный концепт и пр.

Опустив детали, можно сконструировать наблюдателя, способного воспринимать и понимать все, что воспринимают и понимают включенные в его устройство или конструкцию элементарные, базовые наблюдатели по отдельности. Плюс к тому, - способного оперировать с понятиями и воспринимать объективную реальность на уровне, им не доступным принципиально. Скорее всего, человеческий мозг устроен по подобному принципу. Потому он и не описывается отдельными зрительными рецепторами, аксонами или нейронами, вырванными из контекста. Но можно также представить себе и на порядки более сложные мыслящие конструкции, чем человеческий мозг.

В принципе, какие-то проблески понимания сути темы можно наиграть путем сравнения бытовых, индивидуальных представлений об объективной реальности с теми, часто диаметрально противоположными выводами, к которым, в итоге, пришел коллективный разум типа куматоид, именуемый наукой. Но откуда знать, что такого рода экстраполяции следует оборвать именно в этом месте - на выводах современной науки? Не могут ли и они быть в чем-то там противоположными диаметрально тому, что "есть на самом деле"?

Если же отбросить все эти аналогии, то вопрос следует поставить так: какими будут выводы иным образом мыслящего и устроенного существа о том, в существовании чего мы уверены настолько, что называем его совершенно объективным? Т.е. не зависящим не только от нас, но и от него тоже (поскольку мы так заранее загадали, проголосовали и постановили).

Не зависит ли вся эта объективность от сложности и совершенства устройства наблюдателя (существенным образом не- или над-антропоморфного)? Не возникает ли вся эта "объективность" вместе с ним и не исчезает ли тогда, когда наблюдать становится некому? Не является ли то, что очередной наблюдатель склонен именовать объективно от него независящим всего лишь следствием его внутреннего устройства?

Каковы будут очередные "законы природы", если мы в очередной раз переконструируем наблюдателя (с антропоморфного на существенно не-антропоморфного)? Сможем ли мы, в свою очередь, согласиться с тем, что "чужие" законы природы объективны и для нас, поскольку существуют параллельно, как бы "одновременно" с нашими? Примерно в той же манере, как и мы существуем как бы одновременно с по-иному мыслящим существом, возможным гипотетически.

Если нет, то какие из них более объективны, какие менее и почему именно? Чужие законы или же наши законы? Какими формулами нам следует описывать "чужие" законы объективного мира так, чтобы такое описание было по существу вопроса и максимально компактным?

Ответы на эти вопросы оставим читателю в качестве самостоятельного упражнения. Возможно, что они не столь сложны как кажутся. Поскольку наличие хотя бы двух способов наблюдения, двух точек зрения, двух способов мышления, двух миров - внутреннего и внешнего, видимо, и является условием для того, чтобы можно стало говорить о мышлении как таковом.

Даже в простейшем случае, конструируя что-то вроде индивидуально обусловленной разницы в небрежно оцифрованных семантических значениях, можно попробовать добиться того, что результат работы несложных, но раздельно реализованных технических устройств станет подозрительно напоминать результаты сознательной работы маляра или уборщицы. 

Наша базовая модель, тоже состоит из двух элементов. Первая решетка "занимается" чем-то вроде подсчета штук фотонов (с характерным "дефектиком" в начале этого подсчета), вторая - "эмоционально" реагирует током на происходящее. Отсюда возникает тезис о том, что социальное и эмоциональное мышление предшествует появлению того, что собственно можно попробовать уже назвать интеллектом.

Если мы уберем дихотомию, сотрем различия, то исчезает разница в оценках, все становится одинаково, "фронт волны" приобретает нулевую толщину, прошлое с будущим исчезает, говорить о чем-то объективно существующем или не существующими становится попросту некому и не с кем. Сама разница между существованием и несуществованием исчезает. 

Сквозь такие рассуждения проступает идея коммуникации как обязательного условия для развития того, что можно назвать интеллектом. Собственно говоря, коммуникация и социальность - разные слова для обозначения того же феномена. Раз мы уверенно предполагаем, что все, что заслуживает именования словом интеллект обязано быть социально и эмоционально, мы одновременно утверждаем насчет данной сущности, что она еще и коммуникативна. Т.е. первичных базовых способов наблюдения должно быть не меньше двух, чтобы возникла какая-то разница, которую можно было бы так или иначе "обсудить". Отсюда вырисовывается важность того, что мы обозначили словомкоммуникатив. С одной стороны, коммуникативы способны разрушать коммуникацию, дробить коллективы на более мелкие группы. С другой стороны, процесс устранения коммуникативов видимо и является основным предметом коммуникации, благодаря которому она и существует.

Итак, объективное существование материи, подчиненной тем или иным "законам природы", целиком обусловлено наличием наблюдателя уже потому, что без него некому будет рассуждать об объективном, от него не зависящем, лежащим за условной границей, которая отделяет его от того, что потом он собственно и назовет объективным. Сразу после того, как такая граница появится.

Рассуждая дальше, взглянем на мир субъективного из-вне, как бы глазами того, что мы называем объективным. К примеру, глазами сконструированного нами несложного технического устройства типа базовый элементарный "супервентный" наблюдатель - для конкретности. Суть научного измерения человеческой интеллектуальной деятельности - привести в соответствие субъективные представления и объективные закономерности. Сделать, короче, все одинаковым, с какой стороны не посмотри. Но ведь есть еще и культурно-религиозное измерение субъективного. 

Если не пытаться свести искусство к какой-нибудь очередной разновидности социалистического или капиталистического реализма, то получается, что от объективного мира оно зависит не вполне. А в каких-то своих авангардистских проявлениях, возможно, не зависит от него вовсе. Весь этот оголтелый субъективизм будет восприниматься из мира внешнего (в свою очередь) как нечто более чем объективное, т.е. существующее независимо от него. Если наблюдатель не-антропоморфен, не сконструирован из соображений по образу и подобию человека, то все богатство человеческой культуры предстанет перед ним в виде бессмысленного хаоса, энтропийного нагромождения случайным образом связанных сущностей. В котором едва можно разобрать некоторые простейшие закономерности, типа законов природы мира субъективного. Не вполне понятно откуда там взявшиеся.

Если же коротко, то объективное и субъективное существует всегда как минимум в паре. Нету одного - значит нету и другого. То есть парность существования объективного и субъективного дает основу для построения на этой базе всего того, что мы называем логикой. Причем не обязательно и вовсе не очевидно, что бинарная логика - это единственно возможный вариант. 

Вполне симпотоматична или так скажем - семиологична, в этом ракурсе квантовая физика. Во-первых, там все время "вылетает" в расчетах и формулах очередная порция глубокомысленных мировых констант вроде постоянной Планка. Несмотря на внешнюю математичность происходящего, постоянно надобится еще и какой-то наблюдатель. Причем по поводу последнего разъяснения следуют какие-то крайне невнятные. Да они и не особо нужны. Ведь главное - формулы. 

Знаковая, значащая составляющая всего этого физико-математического хозяйства со вкраплением гуманитарно-антропоморфных элементов в том, что если бы наблюдатель был другим, то и "мировые" константы бы, возможно, поменялись. Ведь их суть, видимо, в том, чтобы согласовать "стыкующиеся" законы субъективного и объективного так, чтобы формулы не рвались "пополам". Чистая математика в этом плане, вероятно, на порядок более универсальная вещь, но и она построена, преимущественно, на бинарной логике. Т.е. это все равно "человеческая" математика. И не факт, что нету математик других. До которых человеку не додуматься вообще никак.

Можно конечно сказать так, что материя с ее законами вторгается в субъективный мир человека, поскольку диктует законы физиологии. Но точно так же можно утверждать, что человек с его субъективным миром вторгается в законы материи, поскольку без его прямого и обязательного участия в качестве зрителя, коллапса волновой функции функции может и не быть.

Если рассмотреть квантовую физику как научный медиавирус, то его меметическая основа в том, что он ясно и недвусмысленно указывает на неразрывное единство объективного&субъективного. Притом, что базовым предположением научного познания последних веков состояло в том, что материальный мир существует независимо от нас. Видимо, данная фундаментальная модель свое отработала - вот про что все эти многочисленные парадоксы квантовой физики, на это они как бы намекают. Притом, что вопрос этот чисто и строго научного плана - в смысле не про то, что мысли очередного пятиклассника, достигшего половой зрелости, управляют вселенными и притягивают из них деньги с автомобилями.

В этом плане рассуждения буддистов о том, что устранив дихотомию мы устраняем сознание, причины его возникновения, следует признать вполне себе конструктивными. А утверждения христиан о том, что в суть понятия троицы обычному, законопослушному гражданину вникать не следует - более чем справедливыми. Других примеров, когда воинствующие атеисты находят в священных текстах мировых религий массу мелких нестыковок, притом что в финале оказывается, что просто их читали, как минимум, недостаточно умные люди - можно привести предостаточно.

Ценность дисциплин вроде квантовой механики состоит в том, что они открыли и подтвердили своими практическими результатами возможность смотреть на мир как на систему, сеть взаимосвязей. Ведь если вдуматься, то на микроуровне нету никакой материи. Суть аналогии гены--->мемы в том, что на мышление смотрят в рамках материалистической аналогии, уподобляя его чему-то вроде полного перебора вариантов с вероятностно-случайным бросанием кубиков или костей. Проблема лишь в том, что вероятности не сходятся. Времени на печатание романов методом полного перебора клавиш требуется слишком много.

Но можно провести и обратную аналогию типа мемы--->гены. К чему лишать то, что лежит за пределами коллективно-субъективного концепта, созидательного, мыслящего начала? Что тем более логично, если оно обнаруживает все признаки этого путем существования не зависящих от наших культурных фантазий закономерностей, которые можно выразить и записать словами или формулами? Если предположить, что оно, такое начало есть, то это и решило бы проблему того, что эволюционная теория не способна дать окончательные ответы на критичные для ее признания вопросы. 

Вроде тех, как можно успеть перебрать вслепую нужное биологам число комбинаций, уложившись при этом в вычисленное физиками время существования того, что материалисты называют вселенной?

Фантасты прошлого с завидным упорством отыскивали на иных планетах существа, имеющие пальцы-уши-руки-ноги и борющиеся или не борющиеся с эксплуатацией одного такого существа другим таким существом. Разговоры о том, что если на планете есть вода, подогретая до нужной температуры, то там и есть жизнь тоже, упорно продолжаются до сих пор. Между тем, если и стоит всерьез искать где-то антропоморфизм, то в математических и логических закономерностях. Подразумевая и предполагая при этом, что возможны среди них и такие, что нам не доступны в принципе.

Список подстраниц

Мемы&медиавирусы

Loading...