воскресенье, 12 июля 2015 г.

эпестемология про миметику: очень точно и строго мимо


А.А.ТИХОНОВ

ПРОБЛЕМА «МЕМПЛЕКСОВ» В СОВРЕМЕННОЙ ЭПИСТЕМО-
ЛОГИИ

 

У большинства современных лю- дей не вызывает сомнений представление о наличии в психике отдель- ных индивидов и сообществ комплексов различных мемов, идей и мифо- логем, которые носят антигуманный и чрезвычайно негативный для их носителей характер. Достаточно вспомнить известную триаду идей, об- разующих всемирно известный мемплекс: «Свобода. Равенство. Брат- ство». Этот триединый лозунг был выдвинут изначально масонами, да- лее широко использовался во французской буржуазной и в российской социалистической революциях. Каждая из идей в этом мемплексе по от- дельности выглядит вполне гуманно и не вызывает каких-либо возраже- ний, но, будучи соединенными в целостную систему, они образуют крайне зловещий смысл. Их буквальная и одновременная реализация возможна только в братской могиле. http://staff.ulsu.ru/baranetz/files/2011/12/maket-konf-2013.pdf

 


 

 

 

 

В когнитивном плане наибо-
лее удачное определение мема предложил известный американский фи-
лософ–когнитивист Д. Деннет. По его мнению, мем – это сложная идея,
которая самоорганизуется в отдельную запоминаемую единицу
(гештальт, паттерн, схему и т.п.), напоминающую вирус, который рас-
пространяется и развертывается посредством внешних проявлений.

Исследование предпосылок познания имеет длительную историю.
Так еще великий Платон определял человека как «куклу богов» и счи-
тал, что душа человека (т.е. его психика и сознание) обладает бессмер-
тием, способна к реинкарнациям (метемпсихозу) и к прямому созерца-
нию мира идей до рождения и после смерти конкретного индивида. В
43
широко известном «мифе о пещере»1
. и в ряде своих диалогов Платон
дает детальное описание способов и «механизмов» обусловленности со-
знания и познавательной деятельности человека. Учение Платона об
анамнезисе выражает обусловленность человеческого познания миром
«чистых идей», усвоенных еще до рождения душой человека. Эти воз-
зрения, как известно, оказали огромное влияние на развитие религии,
философии, науки и остаются вполне актуальными для современной
теории познания, хотя и требуют, по нашему мнению, более корректных
и рациональных формулировок. Наряду с предлагаемым Платоном раз-
делением бытия на мир умопостигаемый и мир видимый, наш внутрен-
ний мир, субъективную реальность следует разделить на две сферы: яв-
ную и осознанную, а также неявн

Как во Вселенной наряду с видимой и осознаваемой нами физиче-
ской реальностью имеются огромные объемы «темной материи» и «тем-
ной энергии», так и в психике человека одновременно сосуществуют яв-
ные и неявные компоненты, отображение и его зазеркалье. Современная
меметика как наука о мемах показывает, что мемы и мемплексы в опре-
деленном смысле аналогичны идеям Платона, но их существование и
влияние носит не трансцендентный характер, но, напротив, оно вполне
обыденно, обусловлено, в конечном счете, социокультурными фактора-
ми и процессами.ую, неосознаваемую, в метафориче-
ском плане – «зазеркальную»

 

В истории философии и науки было выдвинуто множество идей и концепций, описывающих и объясняющих дихотомичность человеческо- го познания, которая зачастую проявляется в динамическом взаимодей- ствии осознаваемых и неосознаваемых компонентов психики. Даже в сенсуализме Дж. Локка, чрезвычайно упрощающем процессы познания и содержание сознания, имеется представление о «tabula rasa» – «чистой доске», которая дана человеку от рождения и предшествует любому ак- ту познания, оставаясь при этом неявной, скрытой от его сознания. «Врожденные идеи» Р.Декарта, «априорные формы познания» И. Канта, «полагающее Я» И. Фихте, «Абсолютная идея» Гегеля, «бессознатель- ное» З. Фрейда, «архетипы коллективного бессознательного» К.Г. Юнга, «модусы экзистенции» Ж.П. Сартра и К. Ясперса, «базовые перинаталь- ные матрицы» С. Грофа, «личностное знание» М. Полани, «жизненный мир» Э. Гуссерля и множество иных идей и концепций не только показы- вают «многоликость» проблем мемов и мемплексов как особых компо- 1 Микешина Л.А. Философия науки: Современная эпистемология. Научное знание в динамике культуры. М.: Прогресс–Традиция, 2005, с.317. 44 нентов или «контента» когнитивного зазеркалья, но и убедительно пока- зывают необходимость исследования этой проблематики в научном и философском аспектах

 

Одним из первых ученых, приступивших к научному, эволюционно- му исследованию факторов становления когнитивных структур и способ- ностей человека, был знаменитый австрийский этолог К. Лоренц. Многие ученые считают его родоначальником эволюционной эпистемологии. В своей классической работе «Оборотная сторона зеркала (опыт есте- ственной истории человеческого познания)» он дает глубокий анализ природных предпосылок и факторов когитогенеза. «Когнитивные про- цессы, по его мнению, …и данный нам a priori аппарат, с помощью кото- рого только и возможно индивидуальное приобретение опыта, имеют своей предпосылкой огромную массу информации, полученной в ходе эволюции и хранящейся в геноме» 1 .

 

Меметика как «теория мемов» базируется на неявно выраженном представлении о том, что современное человечество в своем развитии выходит из стадии генетической и социальной эволюции и переходит к принципиально новому этапу становления – «меметической эволюции». При этом часто высказываются утверждения о том, что процессы когито- генеза, формирования интеллектуальных способностей и когнитивных структур человека могут резко ускориться и привести к появлению исто- рически новых типов личности, к своеобразной «антропологической ре- волюции». Подобные взгляды и упования в истории человечества возни- кали неоднократно. Разум человека стремится к прогнозированию и ча- сто использует для получения желаемых предсказаний мощный и зача- стую некорректный инструмент экстраполяции. Однако следует учиты- вать, что вера в чудеса и упование на скорейшее их осуществление неоднократно приводили к катастрофическим последствиям. Вместо чу- да, к сожалению, зачастую приходят чудовища. Известный политический деятель Индира Ганди однажды очень метко и справедливо отметила, что история – самый лучший учитель, у которого самые плохие ученики. В этом контексте современная меметика как «наука о мемах» вполне может быть рассмотрена в качестве своеобразного мемплекса или ин- формационного вируса, стремящегося к распространению своего влия- ния на сознание и психику людей. Данное соображение позволяет до- статочно критично проанализировать и оценить претензии этой «неонауки» на научный статус и социокультурную новизну и значение. 1 Лоренц К. Оборотная сторона зеркала (опыт естественной истории человеческого познания). Так называемое зло. М.: Культурная революция, 2008, С.309-386. 45 Для этого необходимо провести сравнительный анализ и сопоставление отдельных идей меметики и современных направлений в эпистемологии

 

Эпистемология может рассматриваться как критика того представления о знании, которое предлагается в рамках обыденного здравого смысла, научных концепций или других философских систем; она начинается с рассмотрения проблемы соотношения иллюзии и реальности, а также с проведения различий между мнением и знанием. Размышления на эту тему содержатся уже в диалогах Платона, который пришёл к заключению о том, что к числу необходимых характеристик знания должно относиться не только соответствие информации реальному положению дел, но и её обоснованность; впоследствии, начиная с XVII века, соответствующая проблематика оказывается в центре внимания западноевропейской философии, и именно в этот период осуществляется так называемый «эпистемологический поворот». Активно обсуждается вопрос о том, что может считаться достаточным обоснованием знания; эпистемология критикует сложившиеся системы знания, отталкиваясь от некоего идеала знания. Этот процесс принимает различные формы: например, Ф. Бэкон и Р. Декарт критиковали схоластическую метафизику иперипатетическую науку, Дж. Берклиматериализм и некоторые основополагающие идеи науки Нового времени, И. Кант — традиционную онтологию и некоторые научные дисциплины, например, рациональную (то есть теоретическую) психологию. Эпистемологический критицизм оказал влияние на А. Эйнштейна, который использовал концепцию Э. Маха при создании специальной теории относительности, а также проявился в использовании К. Поппером принципа фальсификации в его стремлении разграничить научное и ненаучное знание.

 

Требование обоснованности распространяется также и на идеал знания; соответственно, необходимо обнаружить некий фундамент, базу для всех человеческих знаний, не подвергаемую каким-либо сомнениям и обеспечивающую различение знания и не-знания. С этой точки зрения ключевым может считаться понятие нормы и соответствия этой норме, с обязательным проведением различия между фактически существующим и должным. Таким образом, к критической функции эпистемологии добавляется функция культурной легитимации определённых видов знания. В новоевропейской науке, к примеру, базовым считалось знание, основанное на эксперименте, то есть опыте, получаемом в специально созданных условиях, на основе математического моделирования объекта, в противоположность описательному знанию. Также в новое время эпистемологические концепции разделяются на два направления — эмпиризм (позиция, в соответствии с которой критерием обоснованности знания является степень его соответствия чувственному опыту человека) и рационализм (точка зрения, гласящая, что знание должно вписываться в систему «врожденных идей» либо категорий и схем разума, существующих априори).

 

Кроме того, по отношению к норме существует разделение эпистемологии на психологистическое и антипсихологистическое направления. С точки зрения психологистов норма, обосновывающая знание, содержится в эмпирических фактах сознания, тогда как антипсихологисты возражают против такого представления

 

В конце XX века начала формироваться так называемая неклассическая эпистемология, довольно радикально отличающаяся от классической.

 

    • Пост-критицизм. Основной в данном случае является мысль о том, что для всякой критики необходима некоторая опорная точка, не подвергаемая сомнению в данное время и в данных условиях — так что установка на недоверие заменяется её противоположностью, установкой на доверие к результатам деятельности. В сущности, пост-критицизм опирается на идею о том, что познание не может начинаться с нуля — не отменяя при этом, впрочем, собственно философского критицизма как такового. Смена контекста, в частности, может приводить к возникновению новых смыслов в познавательных традициях, считавшихся утратившими актуальность.
      • Отказ от фундаментализма. Поскольку познавательные нормы подвергаются разнообразным модификациям в ходе развития человеческого знания, исследователи приходят к выводу о том, что формулировать жесткие нормативные требования и предписания не представляется возможным. В связи с этим разрабатываются новые концепции, предлагающие альтернативный взгляд на соответствующие вопросы — «натурализованная», «генетическая», «экспериментальная», «эволюционная» эпистемология и т. д. Кроме того, отмечается также и коллективность получения знания, которая подразумевает изучение опосредованных культурой и историей связей между субъектами познания.
        • Отказ от субъектоцентризма. Проблема субъекта получает в рамках современной эпистемологии принципиально иное рассмотрение: предполагается, что познающий субъект изначально включён в реальный мир и в систему взаимоотношений с людьми, а, следовательно, в фокусе внимания оказываются причины, процесс и результат порождения и формирования индивидуального сознания. Л. Выготский, в частности, указывал, что внутренний мир сознания может представляться продуктом межсубъектного взаимодействия, в том числе коммуникативного; эти идеи были использованы исследователями, предложившими коммуникативный подход к постижению феномена познания.
        • Отказ от наукоцентризма. Хотя наука представляет собой наиболее важный способ познания действительности, он, однако, не является единственным и не может окончательно заменить собой все прочие.
  • Теория познания на протяжении многих веков развивалась в рамках философии. По мнению М. А. Розова, важной тенденцией современной эпистемологии является разработка научного подхода к исследованию процессов познания.В изучении человеческого познания, как это произошло, например, с физикой или биологией, постепенно выделяются проблемы, доступные для исследования научными методами, и формируется особая наука о человеческом познании. В ней, как и в любой науке, должны проводиться эмпирические исследования и должны развиваться теоретические представления, объясняющие эмпирический материал[3]
  • Основной вопрос — познаваем ли мир в принципе?
  • Ответы на этот вопрос у разных философских течений выглядят по-разному:
    • гносеологический оптимизм — мир познаваем, границ познания нет, необходимы лишь время и средства.
    • агностицизм — мир непознаваем в принципе, человек не познаёт мир, а строит виртуальный мир на основе чувственного восприятия.
    • скептицизм — мы познаём феноменальный мир, познаваемость подлинного мира проблематична.
    • солипсизм — единственно-несомненно реально существую Я, все остальное — плод моей фантазии, кроме меня мне познавать нечего.
Античная философия[править | править вики-текст]
  • Одним из первых эпистемологическую проблему ставит Парменид, вводя различия между истиной и мнением. Истина — это знание бытия, поэтому её главными критериями являются непротиворечивость, неизменность и вневременность. Сократразрабатывает один из первых методов познания — майевтику — опирающийся на представление о предсуществовании истины[источник не указан 1005 дней], которая сокрыта от конкретного субъекта его мнением. Платон трактовал подлинное знание как воспоминание, возможное вследствие былой причастности души к миру идей. Аристотель закладывает основы рационализма, разрабатывая такой метод познания как аналитика.

 

Средневековая философия[править | править вики-текст]
Новоевропейская философия[править | править вики-текст]
Немецкая классическая философия[править | править вики-текст]
  • Кант ставит вопрос о предпосылках знания, то есть о сферетрансцендентального и отрицает возможность адекватного познания мира.
  • В гегелевском понимании вопроса логика целиком и полностью, без иррационального остатка, покрывает собою все поле проблем познания, не оставляет за пределами своих границ ни образов созерцания, ни образов фантазии. Она включает их рассмотрение в качестве внешних
  • Логика целиком и без остатка сливается здесь с теорией познания потому, что все остальные познавательные способности рассматриваются как виды мышления, как мышление, ещё не достигшее адекватной формы выражения, ещё не созревшее до неё.
Неокантианство[править | править вики-текст]
  • Только к концу XIX столетия термин «гносеология» входит в обиход в качестве обозначения особой науки, особой области исследований.

Конституирование гносеологии в особую науку и исторически, и по существу связано с широким распространением неокантианства, которое на протяжении последней трети XIX столетия становится наиболее влиятельным направлением философской мысли Европы и превращается в официально признанную школу профессорско-университетской философии сначала в Германии, а затем во всех тех районах мира, откуда по традиции ездили в германские университеты люди, надеявшиеся получить там серьёзную профессионально-философскую подготовку.

Своеобразной чертой неокантианства была специфическая форма проблемы познания, которая, несмотря на все разногласия между различными ответвлениями школы, сводится к следующему: «…учение о знании, выясняющее условия, благодаря которым становится возможным бесспорно существующее знание, и в зависимости от этих условий устанавливающее границы

Конечно, теория познания наряду с только что указанной задачей вправе поставить себе ещё и другие — дополнительные. Но, если она хочет быть наукой, имеющей смысл, то прежде всего она должна заниматься выяснением вопроса о существовании или несуществовании границ знания…».

 

Марксизм[править | править вики-текст]
  • Развивая точку зрения Гегеля, марксизм рассматривает логикутождественной теории познания. С этой точки зрения логика является не чем иным, как теорией, выясняющей всеобщие схемы развития познания и преобразования материального мира общественным человеком. Как таковая, она и есть теория познания; всякое иное определение задач теории познания неизбежно приводит к той или другой версии кантианского представления.

По мнению Ф. Энгельса, «...из всей прежней философии самостоятельное существование сохраняет еще учение о мышлении и его законах — формальная логика и диалектика.

 

Современная философия[править | править вики-текст]

В современной философии эпистемология разбивается на два течения:

  • В одном из них делается акцент на иррациональных способах познания, в частности на интуиции и понимании. В условиях кризиса классической рациональности особое внимание уделяется поиску критерия научности, которая видится в консенсусе научных сообществ (концепция интерсубъективности), а также в разоблачении логоцентризма с помощью деконструкции.
  • В другом основном направлении современной эпистемологии делается акцент на абстрактную структуру знания и на социальные предпосылки создания и функционирования знания. Основное направление эпистемологии, изучающей структуру знанияджастификационизм, исходит из существования определения знания как истинного и обоснованного мнения (true justified belief, см. такжепроблема Гетье) и структурируется и функционирует как научная дисциплина со своими подразделами (см. когерентизм,дефляционизм, фаллибилизм). Направление эпистемологии, изучающей социальные предпосылки создания знания (социальная эпистемология, социология знания) также структурируется как научная дисциплина. Наибольшее влияние на эпистемологию в данной области оказала социология, методы case studies.

Проблематика истины[править | править вики-текст]

 

Пожалуйста, улучшите статью в соответствии справилами написания статей.

Признавая недостижимость абсолютной истины, человек сталкивается с проблемой оценки истинности его предположений о будущем. Так происходит различение абсолютной и относительной истины.Относительная истина — это модель, сравнительная адекватность и вероятность события, гарантирующая наибольшую эффективность

Относительность истины — утверждение (теория), что абсолютная истина (или полное знание) труднодостижима или недостижима вовсе.

 


Эволюционная эпистемология обращает свое внимание на развитие структур и способностей познавательной деятельности человека и выс- ших животных, но ее потенциал существенно глубже и эвристичнее. Жизнь как особый способ бытия, характеризующийся самоорганизацией, развитием, наследственностью, адаптацией, экспансией и другими фун- даментальными способностями, есть в существенной мере эволюционно- информационный процесс, усваивающий, аккумулирующий и «воплоща- ющей» информацию в структурах и функциях организмов, в системах «программного обеспечения» и в не осознаваемых нами алгоритмах пе- реработки информации нервной системой, психикой и совокупностью ко- гнитивных способностей.

 

В самом общем плане можно отметить, что для когнитивной дея- тельности характерно наличие сложных диалектических связей и взаи- модействий между осознаваемыми, неосознаваемыми и непознаваемыми компонентами и факторами. Но поскольку на протяжении нескольких последних столетий философия и наука развивались преимущественно в рамках так называемой «философии сознания», данная диалектика не проблематизировалась в должной мере. Специфика эпистемологии и философии в целом как теоретической формы общественного сознания и рационализированного мировоззрения зачастую приводила к опреде- ленной абсолютизации знаний, Логоса, сознания, разума, интеллекта и других форм и способов познания мира. При этом господствующий в фи- лософии и науке длительное время «наивный реализм» приводил многих людей к простому отождествлению «слов и вещей» (М.Фуко), к идее ра- циональной, логичной организации природы. Знаменитый афоризм Геге- ля прямо выражает эти идеи: «Всѐ действительное – разумно, а всѐ ра- зумное – действительно». Иллюзия всемогущества разума приводила не только к мысли о возможности познания мира в целом, к идее достиже- ния «абсолютной истины», но и к пониманию человеческой психики как полностью осознаваемой реальности. И только З. Фрейд имел смелость провозгласить всему научному сообществу вполне очевидную и «непри- ятную» для большинства людей мысль о том, что «человек – не хозяин в собственном доме», что психические процессы не только не сводятся полностью к сознанию, но и не контролируются им в полной мере. Подъем известности и популярности иррационализма, идей А. Шопен- гауэра, Ф. Ницше, З. Фрейда, К.Г. Юнга и других представителей неклас- сической науки и философии можно объяснить как социокультурными факторами наступающей эпохи нестабильности в развитии цивилизации, 46 так и традиционным для гносеологии способом.

 

Дело в том, что любое развитие знаний неизбежно приводит к возникновению новых проблем, новых горизонтов возможного познания. Так в психологии осознаваемой проблемой стало отрицаемое ранее бессознательное. И хотя многими учеными «открытие бессознательного» приписывается только З.Фрейду, это мнение ошибочно, поскольку у него были предтечи и предшествен- ники. Многие идеи и работы Платона вполне достоверно указывают на реальность неосознаваемых компонентов психики, на «когнитивное за- зеркалье» души. Августин Аврелий в самом начале V века писал о «тем- ных безднах души». И. Кант глубоко исследовал трансцендентальные структуры и априорные формы познания. В ХХ веке проблему развития эпистем как «исторических априори» исследовал М.Фуко. Большой вклад в исследование неявных форм и контекстов познания внесли такие фи- лософские направления и учения как феноменология, герменевтика, структурализм и другие. Появление меметики как учения о мемплексах и их влиянии на психику человека в условиях «информационной цивили- зации» показывает, что ныне формируются новые факторы, способы, пути и механизмы социокультурной обусловленности когнитивной дея- тельности человека. В рамках обобщенной когитологии возникают связи меметики с традиционными разделами философии.

 

В современной эпистемологии, по мнению Л.А. Микешиной, «вы- ясняется, что любой способ рассуждения, исследования, оперирования со знанием – от интуитивно-содержательного до формализованного, логически строгого – это еще и способ введения неявного знания». В каждой из «познавательных процедур… представлены интуитивные, не- явные, невербализованные и не всегда осознаваемые элементы – как интеллектуальный и ценностный «фонд» субъекта научной деятельно- сти»1 . Следует уточнить, что «когнитивное зазеркалье» как особый «ин- теллектуальный и ценностный фонд» субъекта познания в еще большей степени оказывает свое действие на процессы и результаты способов и форм познания, отличающихся от науки, таких как мифология, искус- ство, религия, мораль и т.п.

В большинстве работ по эпистемологии выделяют, как правило, два основных уровня в структуре предпосылочных факторов познания по «степепи их возможной рационализированности»: а) концептуальный и б) доконцептуальный, тесно связанный с чувственными предпосылка- ми познания2

 

концептуальные предпосылки познания, выступающие в виде мемплексов, могут быть неосознаваемыми для отдельного индивида формами и факторами по- знания, но в полной мере и в контексте деятельности научных сооб- ществ они могут осознаваться, «расшифровываться» и выражаться в вербально-логических формах. В силу этого само понятие мемплексов как «предпосылок познания» приобретает не абсолютный и метафизи- ческий характер, а, напротив, выявляет конкретность знаний, показыва- ет социокультурную «природу» познания, а также эволюционно- генетическую, психическую, историческую и личностную его обуслов- ленность.

 

Отсюда следует, что проблема мемплексов связана с процес- сами общения, опознания и усвоения информации как «контента комму- никации» – т.е. с проблематикой взаимной рецепции, особого и не вполне осознаваемого когнитивного подражания и обучения субъектов коммуникации

 

Общее описание и первичную классификацию процессов и структур «когнитивного зазеркалья», в котором частично пребывают смысловые структуры мемплексов, можно провести на основе существования реаль- ных субъектов познания: а) отдельного индивида, б) научного сообще- ства и в) человечества. Объем и задачи статьи не позволяют даже в схематическом виде охватить всю проблематику мемплексов и когнитив- ного зазеркалья Улыбка

«Когнитивное зазеркалье» отдельного индивида следует разде- лить на два, как минимум, уровня: а) непознанное и б) неосознаваемое. Объемы знаний, не познанных индивидом, огромны, но если они не ока- зывают воздействия на когнитивные структуры, то и не могут считаться «зазеркальем». К нему можно отнести только неосознаваемые индиви- дом компоненты, но, тем не менее, оказывающие существенное воздей- ствие на когнитивные процессы. Так, отдельный индивид не способен в принципе осознавать действие генетических программ и мемплексов как «вирусов сознания и особых культургенов», оказывающих влияние на психические процессы в целом и на содержание его сознания. Слабо осознаются архетипы коллективного бессознательного, описанные в аналитической психологии К.Г. Юнга.

 

Действенность мемов и мемплексов можно описывать и объяснять различными способами и соотносить с различны- ми уровнями бытия человека как «существа многоэтажного» (Н.А. Бер- дяев). Известно, что в христианстве наличие и действие подобных мемов часто понималось как проявление бесовщины, как особая «одержи- мость» и вселение в человеческую душу «нечистых сущностей» – бесов. В марксистской идеологии есть знаменитая фраза о том, что «идеи овладевают массами и становятся материальной силой». В психоанализе З.Фрейда и в аналитической психологии К.Г. Юнга глубоко исследова- лась различные аспекты индивидуального и коллективного бессозна- тельного. Учение З.Фрейда тяготеет к абсолютизации биологических факторов, определяющих жизнедеятельность человека, и само на про- тяжении целого столетия выступает в качестве особого мемплекса, ин- 49 фицирующего и деформирующего сознание людей, низводящего их до скотоподобия. К.Г. Юнг, обладающий философской эрудицией и глубо- кой интуицией, в отличие от З.Фрейда, уделял большее внимание социо- культурным факторам и разработал корректную и гуманистическую кон- цепцию коллективного бессознательного. Но как психолог в своем уче- нии об архетипах он обращался преимущественно к глубинным структу- рам психики людей, не исследуя специально процессы коммуникации, механизмы трансляции опыта и другие информационные процессы и структуры общественной жизни.

 

Современная стадия развития цивилизации, называемая часто и многими учеными «информационным обществом», порождает множество проблем и кризисных явлений,

 

У большинства современных лю- дей не вызывает сомнений представление о наличии в психике отдель- ных индивидов и сообществ комплексов различных мемов, идей и мифо- логем, которые носят антигуманный и чрезвычайно негативный для их носителей характер. Достаточно вспомнить известную триаду идей, об- разующих всемирно известный мемплекс: «Свобода. Равенство. Брат- ство». Этот триединый лозунг был выдвинут изначально масонами, да- лее широко использовался во французской буржуазной и в российской социалистической революциях. Каждая из идей в этом мемплексе по от- дельности выглядит вполне гуманно и не вызывает каких-либо возраже- ний, но, будучи соединенными в целостную систему, они образуют крайне зловещий смысл. Их буквальная и одновременная реализация возможна только в братской могиле.

Граница между отдельным мемом и мемплексом достаточно услов- на и не поддается четкому определению, поскольку рациональные, об- разные и даже иррациональные компоненты в их содержании тесно пе- реплетены. Так отдельный мем в результате определенной деконструк- 50 ции можно разделить на дробные кванты смысла или метафоры. В каче- стве примера можно привести название известного романа А. Платонова «Котлован», не случайно вызвавшего крайнее озлобление И. Сталина, В смысло-образе котлована сопряжены, как минимум, три основных значе- ния. В буквальном смысле, котлован – это углубление в земле, место, где возводится фундамент под новое социалистическое общежитие. Од- новременно, котлован – это своеобразный котѐл, в котором соединяются и переплавляются судьбы героев, обычных людей, вовлеченных в постреволюционные преобразования. Но главное состоит в том, что этот котлован становится, в конечном счете, братской могилой. Поскольку И. Сталин держал под контролем современный ему «литературный про- цесс» и лично выявлял благонадежность отдельных авторов, то вполне убедительной представляется версия о том, что гонения на А. Платонова и его ранняя смерть были обычным проявлением «классовой борьбы» того времени.

Физические, химические и множество биоло- гических процессов в нашем организме совершатся на уровнях, исклю- чающих их полное осознание не только человеком – носителем этих процессов, но другим человеком – специалистом, профессионально ис- следующим эти процессы, в силу их сложности, неопределенности и са- моорганизованности.

 

Общеизвестно, что «бла- гими намерениями вымощена дорога в ад», что суммирование усилий различных людей не всегда увеличивает их возможности, что любая совместная деятельность ведет не только к успехам, но и к поражениям и катастрофам.

 

В последние десятилетия в когнитивной психологии и фило- софии широко используется «компьютерная метафора», в которой про- водится аналогия между интеллектуальными формами деятельности че- ловека и работой компьютера. С помощью данной метафоры невозмож- но доказать, но легко проиллюстрировать существование мемплексов в когнитивном зазеркалье. Обычно сознание в «компьютерной метафоре» отождествляется с дисплеем, с экраном монитора, на который выводятся четкие и определенные результаты работы компьютера. Мышление ча- сто сравнивается с работой системного блока, в котором собственно и преобразуется информация, но эти процессы преобразования и их про- граммы не выводятся на дисплей, не осознаются субъектом- пользователем. В плане понимания природы и специфики функциониро- вания мемов и мемплексов наибольший интерес представляет теория фреймов, развиваемая в современных когнитивных науках. Понятие «фрейм» в буквальном переводе с английского означает «рамку, каркас» чего либо, в данном случае это – каркас и рамка мемплексов, знаний или информации. В целом теория фреймов основана на гипотезе о том, что «знания о мире складываются по определенным сценариям с фиксиро- ванным набором схем и стереотипных ситуаций»1 . Само понятие «фрейм» истолковывается в очень широком диапазоне смыслов: как «унифицированные конструкции знаний», как «связные схематизации опыта», как «ситуационно-смысловая структура представления знаний, используемая для хранения, передачи и переработки информации».

 

Вполне естественно, что проектирование и создание «искусствен- ного интеллекта» не может обходиться без теории фреймов и их разра- ботки. Однако в психике и сознании отдельных людей (даже при нали- чии когнитивных матриц и фреймов) их реальное присутствие и процес- сы их «опредмечивания» в получаемых индивидом знаниях, как правило, 1 Микешина Л.А. Философия науки: Современная эпистемология. Научное знание в динамике культуры. М.: Прогресс–Традиция, 2005, с.367-371. 52 не осознаются. При этом контентом фрейма могут выступать как отдель- ные мемы, так и мемплексы, представляющие собой «набор схем», «сце- нарии стереотипных действий и ситуаций» и т.п.

 

 

В теории познания, как известно, обычно выделяют два основных дихотомических уровня познания: чувственный и рациональный (для всех видов познания) и эмпирический и теоретический (для научного познания).

 

В реальном процессе познания – сложном, взаи- мосвязанном и динамическом – необходимо выявлять темпоральные и эволюционные характеристики и соответствующие формы познания. В самом общем виде эти формы познания организованы в сетевые струк- туры, главными «ячейками» или хронотопами которых являются перцеп- ция, концепция, апперцепция и антиципация. Данные термины приведе- ны здесь в самом широком смысле и обозначают качественно особые сферы, комплексы способностей или хронотопы человеческой психики, обеспечивающие получение, преобразование и выработку необходимой информации.

 

В плане выявления когнитивно- го зазеркалья, характерного для перцепции, следует указать на суще- ствование особого рода психических «данных», называемых рядом уче- ных субцепцией. «Имеющие глаза да не видят» – этим библейским суж- дением хорошо описывается сущность субцепции, информационные объ- емы которой на порядок больше перцепции, т.е. осознаваемого содер- жания восприятия. К когнитивному зазеркалью перцепции следует отне- сти и психофизиологические автоматизмы, неосознаваемые паттерны, программы и алгоритмы извлечения или построения чувственных обра- зов воспринимаемых объектов. При этом следует учитывать, что социо- культурные факторы, вносящие в содержание психики комплексы новых мемов и мемплексов способны изменять целый ряд алгоритмов перцеп- ции – так, например, известно, что восприятие перспективы и «глубины изображения» на картинах и фотографиях есть результат целенаправ- 53 ленного обучения. Даже простые фонемы, отдельные слова, начертания букв, при всей их видимой привычности, обладают условной, конвенци- ональной «природой», которая нами не воспринимается и не осознается.

 

 

Можно провести аналогию между усвоением мемплексов и хорошо исследованным и описанным в этологии феноменом импринтинга – осо- бого механизма восприятия и психического запечатления значимой для отдельной особи информации. Но поскольку этот процесс обусловлен, в конечном счете, генетическими программами, то его осознание и какое- либо регулирование в принципе затруднено и зачастую невозможно. На ранних стадиях развития ребенка многие когнитивные процессы и соот- ветствующие им структуры также обусловлены врожденными факторами и генетическими программами, но при этом они интенционально откры- ты социокультурному воздействию и преобразованию, в том числе и по- средством мемплексов.

 

По мнению известного ученого-лингвиста Н. Хомского, психические за- датки и способности человека к усвоению «порождающей грамматики» и к использованию языка определяются генетической информацией, кото- рая, естественно, «впрямую» не осознается человеком и также выступа- ет в качестве когнитивного зазеркалья. Языки естественные и искус- ственные представляют собой сложнейшие семиотические системы, ко- торые их носителями и субъектами применения осознаются далеко не в полном объеме. Для большинства грамотных людей – носителей языка совокупность лингвистических знаний – это область господства мем- плексов, к которой можно отнести также эпистемы, парадигмы и другие когнитивные матрицы.

 

Большое влияние на хронотоп концепций оказывают множество архетипов, установок, ценностей и другого «контента» когнитивного за- зеркалья. Так, по мнению К.Лоренца, бинарная оппозиционность, «раз- деление мира явлений на пары противоположностей есть врожденный принцип упорядочения, априорный принудительный стереотип мышле- ния, изначально свойственный человеку»1 . К подобным неявным и «при- нудительным стереотипам» следует отнести упомянутые мифологемы «мирового древа», «метафизики света», множество современных мемов и их комплексов как своеобразных когнитивных вирусов и др.

Концепции и перцепции синтезируются, конструируются из исход- ных данных как особого рода информационного сырья. И. Кант был прав, утверждая, что в основе мышления лежит категориальный синтез. Из этого следует, что когнитивное зазеркалье есть не осознаваемые нами в полном объеме механизмы этого синтеза – как категориального, так и перцептивного, концептуального, апперцептивного и прогнозиру- юще-антиципативного.

 

Хронотоп апперцепции базируется на синтезе абстрактно- теоретических и вербально-формулируемых знаний с комплексом «лич- ностных знаний», «аппетенций» (К. Лоренц), индивидуальных умений, мемов, представлений и т.п. «неявных», зазеркальных компонентов ко- гнитивной деятельности. Область апперцепции не случайно, начиная с ХIХ века, как бы выпала из сферы интересов и исследований психологов, педагогов и даже философов, поскольку господствующие позитивист- ские и материалистические «концепции и теории познания» в суще- ственной мере элиминируют субъективную реальность. Однако эта про- блематика неизбежно «воскрешается» и актуализируется в современной культуре, в информационном обществе. «Зазеркалье» сферы апперцеп- ции носит принципиально новый характер, оно формируется на основе биологических и психических предпосылок, тесно переплетенных с ди- намически изменяющимися социокультурными условиями и факторами. Хорошим примером механизмов усвоения мемплексов и других зазер- кальных компонентов может служить перечень основных «идолов разу- ма», описанных еще Ф. Бэконом. «Идолы разума» или в иной более близкой нам по смыслу формулировке «призраки познания» включают в свой состав «идолы рода, пещеры, рынка и театра». Неосознаваемый характер «идолов разума» неизбежно порождает ошибки и заблуждения. Реально в виде «идолов» Ф.Бэкон дает описание и первичную классифи- кацию основных факторов, определяющих неявные «программы и кон- тенты» когнитивных установок – «аппетенций», определяющих синтез перцепций и концептуальных знаний на уровне апперцепции.

 

В локальном аспекте – переходы с первичного уровня перцепции к кон- цепции, апперцепции и далее – к антиципации неизбежно показывают наличие качественных преобразований – «фульгураций» (К. Лоренц) и эволюционного развития даже на самых элементарных ступенях когни- тивной деятельности. Элиминация избыточной информации, селектив- ные функции каждого когнитивного хронотопа, мемплексы как конструк- тивно-синтетические программы построения системы знаний – все это в целом выступает в качестве «неявной и зазеркальной» сферы когнитив- ной активности. Высшим «продуктом» и наиболее значимым выражени- ем антиципации является, по нашему мнению, идея, т.е. мысль или за- мысел человека, ориентированные на реализацию, на свое воплощение и, в конечном счете, на преобразование объективной и субъективной реальности.

Мемы&медиавирусы

Loading...